У моей жены нет эмоций

В центре истории инженер Хироя Асута. Он работает в компании, производящей экспериментальных роботов гуманоидного типа. Однажды он забирает домой списанную модель Машу. Это робот помощник по дому с внешностью молодой женщины. Её эмоциональный модуль неисправен, поэтому её лицо всегда остаётся абсолютно бесстрастным. Хироя решает не сдавать её на утилизацию, а попробовать починить. Он начинает жить с Машей под одной крышей, пытаясь понять сложную механику её искусственного сознания. Его будни наполняются странным бытом. Он объясняет Маше простейшие человеческие ритуалы, наблюдает за её методичными действиями, пытается уловить в её электронном голосе хоть какие то оттенки. Конфликт возникает из повседневности. Хироя сталкивается не с драмой, а с тихим, постоянным недоумением. Он видит, как Маша идеально выполняет команды, но полностью лишена спонтанности. Её завтрак точен до грамма, её уборка безупречна, но в этом нет ни капли жизни. Инженер фиксирует каждый сбой в её программе, каждую механическую ошибку, надеясь найти ключ к её пробуждению.

Постепенно их странное сосуществование становится привычным. Хироя продолжает свои попытки ремонта, а Маша продолжает служить ему. Она готовит ему обед, будит его по утрам, спрашивает о его дне. Но все её вопросы звучат как запросы из базы данных, а не как проявление интереса. Основное действие разворачивается в мелких деталях. Хироя замечает, как солнечный свет падает на её неподвижное лицо. Он слышит лёгкий щелчок её сервоприводов, когда она поворачивает голову. Он пытается шутить, но её процессор лишь анализирует конструкцию шутки, не понимая её сути. Внешне ничего глобального не происходит. Нет погонь, нет злодеев, нет катастроф. Есть только человек и машина, разделённые пропастью непонимания. Хироя задаётся вопросом, что вообще значит починить эмоции у робота. Можно ли запрограммировать настоящую улыбку. Его работа превращается из технической задачи в почти философское исследование. Он начинает сомневаться, не ищет ли он в холодном силиконе и печатных платах того, чего там никогда не было и не будет.